Сегодня Воскресенье, 11 апреля

Паломничество по святым местам

Да будет вам по вере вашей…

(Как коллектив редакции «Нашей газеты» Шербакульского района совершал паломничество по святым местам Сибири и Зауралья в августе 2004 года)

В последнее время все более популярным становится так называемое духовное паломничество по святым местам России, дальнего и ближнего зарубежья. Тяга людей к своим духовным и историческим началам вполне объяснима. Слишком замутненной оказалась наша жизнь, много непотребного льется с телеэкранов и страниц желтых изданий.

В духовном паломничестве припадаешь к первоистокам, оно оказывает животворное, воскресающее воздействие на каждого, кто его совершает. В истинности этого нам пришлось убедиться, совершая паломничество по маршруту Шербакуль — Омск — Чимеево – Долматово (Курганская область)– Ганина Яма — Екатеринбург – Омск — Шербакуль. Кстати, это не первое наше паломничество, до этого мы побывали в Ачаирском монастыре, но так далеко ехать, как в этот раз, мы не отваживались.

Ранним августовским утром, когда еще было темно, накануне медового Спаса, мы покинули Шербакуль. Нашим добрым проводником стало общество «Сибирский паломник», организующее духовные туры не только по России, но и за рубеж. В долгой дороге нас вызвался сопровождать молодой директор общества Иван Клейменов. Автобус «Volvo» с паломниками не только из нашего поселка, но и из других мест: Полтавки, Омска и даже из Соединенных Штатов (Майк — Михей, ты настоящий сибиряк, хотя и родился в штате Флорида), тронулся в путь.

Курганская область встретила проливным дождем. Село Чимеево подобно ковчегу плыло в косых струях дождя. Мачтой ковчега возвышалась колокольня Богородице — Чимеевского храма, заново отсроенного после пожара в 1890 году. В голубовато – зеленом этом храме, в чудной работы резном золоченом иконостасе тонкой работы Анатолия Кречетова, известного шадринского мастера, в богатой ризе с дарами паломников размещена теперь уже не только святыня Сибири и Зауралья, но и всей России – Казанская – Чимеевская чудотворная икона Божией Матери. 22 марта 2004 года по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II икона была канонизирована.

Предание гласит, что Чимеевская икона Божией Матери приплыла по реке Нияп (приток Тобола) и пристала к берегу, где была построена первая церковь. Крестьян того времени, встретивших икону поразил необыкновенный взгляд Богородицы: «Взгляд этот на миг обжег необъяснимым небесным светом…»

Взгляд ее обжигает и теперь. Всепонимающий взгляд Матери, похожей на многих женщин Сибири и Урала, привыкших к тяжкому труду. В Чимеево знаменитую икону называют «Черноликой». После пожара, когда церковь сгорела дотла, икона сохранилась, хотя правая сторона ее лика сильно потемнела.

В монастырской столовой за вечерней трапезой нам поведали удивительную историю сохранения иконостаса и чудотворной иконы в окаянные годы богоборчества. Председатель тамошнего колхоза пытался топором разделаться с Чимеевской, но неожиданно почувствовал себя плохо, а спустя некоторое время умер. Прихожане сами разобрали иконостас, сложили в алтаре, а двери в алтарь наглухо зашили горбылем. До 1947 года, десять лет, в храме был зерносклад, потом храм вновь открыли.

Неподалеку от храма в просторной лощине среди соснового бора находится животворный Чимеевский источник со святой водой. От источника до купальни ведет дощатый настил. Несмотря на довольно прохладный день, мы решили искупаться. Иеродьякон отец Феодосий черпал воду, мужчины носили ее. Вода колодезная, ледяная. Окатишь себя из ведра, и будто тысячи игл пронзают тебя с головы до пят, но затем становится необыкновенно тепло, даже жарко и это тепло уже с вами надолго. Грешным делом, я думал, не застудился бы никто, и могу засвидетельствовать: все, слава Богу, вернулись в добром здравии. Согрела Чимеевская своим добрым теплом.

В пять утра, мы были уже на ногах и, простившись с Чимеево, отправились дальше. Наш путь лежал в Далматово. В хмурых тучах появился просвет, дождь перестал, солнце освещало дорогу, леса и бескрайние поля, уходящие за горизонт.

Далматов расположен в 192-х километрах северо – западнее Кургана на реке Исеть. Город был основан в 1664 году как слобода при Далматовско – Успенско – Исетском монастыре. Черной неблагодарностью отплатили потомки когда-то одному из красивейших монастырей России, разрушив и разграбив его храмы. В лето 1919 года в монастыре пролилась кровь отца Владимира и отца Александра. Их изрубили шашками красноармейцы. Богатейший, уникальный монастырский архив изъяли, а весной 1922 года увезли все ценное, якобы для помощи голодающим Поволжья. В 1928 году закрыли церковь в честь иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих радость». В усыпальнице старца Далмата устроили гримерную для артистов. Потом в усыпальнице будут участок гальванопокрытия, прачечная. Мы видели эту церковь, точнее то, что от нее осталось. Она и теперь поражает своим величием и красотой. Кое – где сохранилась уникальная роспись – все это нужно восстанавливать, но средств не хватает.

Успенский собор тоже не пощадили. Собор, вмещающий до пяти тысяч человек, построенный из кирпича сформованного вручную (!) в архитектуре которого гармонично сочетались московский и сибирский стили, превратили в заводской цех по выпуску емкостей для хранения молока. Надстроили два этажа, изуродовав внешний вид. В источник старца Далмата стали сваливать отходы производства, загадив не только его, но и всю округу. И только тогда, когда уже все было разрушено, опоганено, как бы в насмешку над здравым смыслом на стенах монастыря появилась доска с надписью о том, что монастырь — памятник старины, охраняется государством по постановлению Совета Министров РСФСР от июля 1952 года.

Возрождение монастыря началось в 1992 году. 6 мая Священный Синод благословил возобновить Свято – Успенский Далматовский монастырь. Наш экскурсовод интеллигентный иеродьякон отец Иосиф провел нас по печальным развалинам, под ногами хрустело стекло, валялся битый кирпич, один из цехов завода демонтировался:
-На этом месте заложим монастырский сад, — сказал иеродьякон. Дай, Бог!

Уже сияют золотые маковки над входом в церковь «Всех скорбящих радость», восстанавливаются стены, отреставрирован надвратный храм, но, сколько же еще работы! Поодаль одиноко, словно богатырь про которого забыли высится сторожевая башня. Мощные стены, приступом не возьмешь! Наши предки строили монастырь основательно. А начиналось все так…

Инок Далмат, в миру Димитрий Мокринский родился в конце XVI века и происходил из рода тобольских казаков и искал уединенной жизни. Будучи послушником в Невьянском Богоявленском монастыре, отказался от сана настоятеля и с иконой Успения Божией Матери (утеряна) покинул обитель, обосновавшись на левом берегу Исети в пещере. Снискал себе уважение, к нему стали приходить другие иноки и миряне. Появилась часовня, возник монастырь, но это было не по душе ирбитцам и невьянцам, ловившим рыбу в этих местах и бившим дичь. Они подговорили владельца земель — татарина Илигея убить Далмата. Замышлявшему убийство Илигею явилась во сне Богородица и повелела не только не трогать Далмата, но и подарить ему земли для обители, что Илигей исполнил.

Далмат скончался около 100 лет от роду в 1697 году 25 июня по старому стилю. Его подвижническая жизнь, служение Господу снискали любовь и уважение людей. В 1994 году, 6 августа были обретены честные мощи преподобного Далмата Исетского, почитаемого в лике местночтимых святых. Нам оказали высшую милость, открыв мощи, к которым паломники смогли приложиться.

В монастырской столовой нас попотчевали супом, гречневой кашей, приготовленной необычайно вкусно и крыжовниковым вареньем с чаем. Вместе с нами обедали и трудники, те, кто помогают восстанавливать монастырь, среди них немало молодых людей с явно непростыми судьбами.
Омывшись ключевой водой из источника святого Далмата, (новый ключ забил недавно), посетив усыпальницу святого и распрощавшись с отцом Иосифом, мы отбыли на Ганину яму в монастырь Святых Царственных Страстотерпцев.

В монастырь прибыли к вечеру, когда в храме Царственных Мучеников шла служба. После службы и крестного хода вокруг Ганиной ямы, отужинав (монастырский хлеб был особенно вкусен), стали располагаться на ночлег. Гостиница для паломников только строится, и люди размещаются в храмах. Нас приютил храм Николая Чудотворца, кстати, единственный храм в России с 17-ю куполами. Семнадцать куполов – напоминание о страшном 17-ом годе, о той ночи 17 июля 1918 года, когда была расстреляна царская семья. Келарь храма (завхоз) принес ковры, дорожки, которые расстелили на полу. Тут нам пригодились одеяла и подушки из дома. Вечер выдался на изумление тихий. Мы спустились по ступенькам к Ганиной яме, и долго стояли в молитвенном бдении, читая акафист святому царю мученику Николаю II. Гранитный постамент под крестом «плакал» ночной росой.

Побыв у Ганиной ямы, вернулись в храм, но, несмотря на усталость спать не хотелось, да и трудно было уснуть, зная о том, что в нескольких метрах от нас находится шахта, куда июльской ночью 1918 года скинули тела царя, царицы, их дочерей, наследника и слуг, всего числом одиннадцать человек.

Под преступную святотатственную бессудную расправу попали не только царь и царица, но и все их дети и слуги. В момент убийства старшей Ольге было 22 года. Стройная, худенькая блондинка с глазами отца, типичная «русская барышня», любила уединение, книги, поэзию, обладала большими музыкальными способностями, прямая и искренняя…Татьяне исполнилось 20 лет. Элегантная, самостоятельная, немного замкнутая, любила рукоделие, русский домашний уклад, была ближе к матери, другом и советчиком ей была… Следующая – Мария. Со смертью повенчалась в 18 лет. У нее были очень красивые светло – серые глаза, «широкая кость» – в деда Императора Александра III. Анастасия, 16 лет- самая полная из сестер, переживала об этом, уроки готовить не любила, а читать любила, подмечала смешные стороны у людей, пародировала их. Легенда о том, что она осталась жива всего лишь легенда. Наследник Цесаревич Алексей, 14 лет. Умный, наблюдательный, восприимчивый, ласковый, был чужд надменности, но имел свою волю и подчинялся только отцу. Болезнь (гемофилия) научила его терпению, много общался с солдатами, знал быт простого народа…

Их всех убили. Кого пулями, кого штыками.

Государь, отрекшись от престола, не уехал за границу, (такая возможность была!), он остался в России наедине с народом, как бы говоря ему: «Вот я весь перед вами со своей семьей…». Уповал ли он на великодушие? Возможно, но ни у народа, ни у новой власти не хватило высоты и силы духа для этого.

Отобедав в летней трапезной для паломников, мы отправились в Храм – на – Крови, в Екатеринбург. Колокольный звон монастырских колоколов плыл над Ганиной ямой, над сосновым бором, сливаясь с окружающим миром.

В храме, когда мы приехали уже закончилась служба. Она была особо торжественной, ибо в этот день, 15 августа 2004 года, в храм прибыла одна из величайших святынь православного мира – частица Животворящего Креста Господня, на котором был распят Спаситель. Частица того самого древа небольшая в виде квадрата, размером примерно 4Х4 сантиметра, по углам, будто капельки крови — четыре рубина. Частица хранится в драгоценной раке в форме креста из золота, серебра и камней. Вот уже более 900 лет эта христианская реликвия пребывает в греческом монастыре Преображения Господня, расположенного рядом со знаменитой горой Фавор. На этой горе произошло Преображение Господне. Так, сами не предполагая (чем не чудо!) мы прикоснулись к величайшей Святыне, которая пробыла всего лишь один день в Храме – на — Крови. На уральскую землю святыню привез архимандрит Нектарий, совершающий в сопровождении 28 клириков Греческой Православной Церкви паломничество по России.

По ходу нашего путешествия мы вели видеозапись. Просматривая ее дома, с удивлением обнаружили, что когда идут кадры о Храме – на – Крови, то, как бы из-за стен Храма звучит стройное песнопение, хотя мы точно знаем, что в это время службы не было, но сквозь гул машин (рядом оживленная трасса) явно доносится торжественное звучание. Хотите, верьте, хотите, нет.

Наша русская история, история многострадальной церкви, к которой мы прикоснулись, оказалась живой, теплой и трепетной. О впечатлениях говорим и по сей день. Благодатным оказалось наше паломничество, запомнится на всю жизнь.

Леонид Евсеев